Неточные совпадения
Конечно, ничего вредоносного
ни для кого не могло быть в этом поступке: помещики все равно заложили бы также эти
души наравне с
живыми, стало быть, казне убытку не может быть никакого; разница в том, что они были бы в
одних руках, а тогда были бы в разных.
Ни одна мелочь,
ни одна черта не ускользает от пытливого внимания ребенка; неизгладимо врезывается в
душу картина домашнего быта; напитывается мягкий ум
живыми примерами и бессознательно чертит программу своей жизни по жизни, его окружающей.
— Не поминай, не поминай погибельного имени!.. — оторопелым от страха голосом она закричала. —
Одно ему имя — враг. Нет другого имени. Станешь его именами уста свои сквернить,
душу осквернишь — не видать тогда тебе праведных, не слыхать
ни «новой песни»,
ни «
живого слова».
С детства видела
одну сухую обрядность,
ни от кого не слыхала
живого слова, никто не мог разрешить ей вопросов, возникавших в юной
душе.
Меж тем спавший в оленевской кибитке московский певец проснулся. Отворотил он бок кожаного фартука, глядит — место незнакомое, лошади отложены, людей
ни души.
Живого только и есть что жирная корова, улегшаяся на солнцепеке, да высокий голландский петух, окруженный курами всех возможных пород. Склонив голову набок, скитский горлопан стоял на
одной ножке и гордо поглядывал то на
одну, то на другую подругу жизни.
Она отделила ей капитал в пять тысяч и деревнюшку в тридцать
душ с упалую усадьбой, в которой изо всех окон дуло и не было
ни одной живой половицы.
Да, Свидригайлов вправе был смеяться над Раскольниковым, видевшим в нем какой-то «исход». Это он-то исход! В
душе корчатся и бьются два
живых, равновластных хозяина, ничем между собою не связанных. Каждому из них тесно, и
ни один не может развернуться, потому что другой мешает. Сам не в силах жить, и не дает жить другому.
Вообще к Софье Павловне трудно отнестись не симпатично: в ней есть сильные задатки недюжинной натуры,
живого ума, страстности и женской мягкости. Она загублена в духоте, куда не проникал
ни один луч света,
ни одна струя свежего воздуха. Недаром любил ее и Чацкий. После него она
одна из всей этой толпы напрашивается на какое-то грустное чувство, и в
душе читателя против нее нет того безучастного смеха, с каким он расстается с прочими лицами.
— Уж я вам помогу, — перервал земский, — только отпустите меня
живого; я все тропинки в лесу знаю и доведу вас ночью до самого хутора, так что
ни одна душа не услышит.
В самом деле, если разобрать его житье бытье, какие у него личные утехи? Никаких. Целый день с утра он работает, читает, пишет, готовится к своей"скромной доле"и будет еще готовиться целыми годами трудов. Ему тридцать
один год, и
ни единой
души, связанной с ним
живой связью. Так он ведь и промается. Ему, положим, и не нужен pot au feu [буквально: горшок с супом; здесь: семейный очаг (фр.).], но я верить не хочу, чтобы в иные минуты такое одиночество не давило его!
Все равно. Она резнула себя по
живому мясу. Любовь ухнула. Ее место заняла беспощадная вражда к мужчине, не к тому только, кто держал ее три года на цепи, как рабыню безответной страсти, а к мужчине вообще, кто бы он
ни был. Никакой жалости…
Ни одному из них!.. И до тех пор пока не поблекнет ее красота — не потеряет она власти над теми, кто подвержен женской прелести, она будет пить из них
душу, истощать силы, выжимать все соки и швырять их, как грязную ветошь.
Вчера от бессонницы встал и с трех до пяти утра сидел на подоконнике, курил и глядел на мертвый город: светло, как днем, а
ни единой
души. Напротив нас другой такой же дом, и во множестве окон вверху и внизу
ни единого движения,
ни единого хотя бы намека на
живое. Был я раздет, в
одних кальсонах и рубашке, босой; так сидел, потом в таком же виде ходил по кабинету и казался себе сумасшедшим.
И
ни одному живому существу не может она открыть свою
душу… Кузина просто жалка ей, — до такой степени она вдалась в какую-то дурь, в то, что французы-психиатры называют"manie raisonnante" [пристрастие к умствованиям (фр.).]. Для нее, когда она приехала, непостижимо было, как могла эта милая женщина, развитая, искавшая всегда деятельного добра, в каких-нибудь два года уйти в свою «теозофию».
Покуда
ни одной сединки не видать
На голове, пока огнем
живым,
Как розами, красуются ланиты,
Пока глаза во лбу не потускнели,
Пока трепещет сердце от всего,
От радости, печали, ревности, любви,
Надежды, — и пока всё это
Не пронеслось — и навсегда, — есть страсти, страсти
Ужасные; как тучею, они
Взор человека покрывают, их гроза
Свирепствует в
душе несчастной — и она
Достойна сожаления бесспорно.
В синеватой дали, где последний видимый холм сливался с туманом, ничто не шевелилось; сторожевые и могильные курганы, которые там и сям высились над горизонтом и безграничною степью, глядели сурово и мертво; в их неподвижности и беззвучии чувствовались века и полное равнодушие к человеку; пройдет еще тысяча лет, умрут миллиарды людей, а они всё еще будут стоять, как стояли, нимало не сожалея об умерших, не интересуясь
живыми, и
ни одна душа не будет знать, зачем они стоят и какую степную тайну прячут под собой.
Вот то общее, тот
живой дух ее содержания, которым произведет на всех впечатление «Одиссея» прежде, чем
одни восхитятся ее поэтическими достоинствами, верностью картин и живостью описаний; прежде, чем другие поразятся раскрытием сокровищ древности в таких подробностях, в каких не сохранило ее
ни ваянье,
ни живопись,
ни вообще все древние памятники; прежде, чем третьи останутся изумлены необыкновенным познанием всех изгибов
души человеческой, которые все были ведомы всевидевшему слепцу; прежде, чем четвертые будут поражены глубоким ведением государственным, знанием трудной науки править людьми и властвовать ими, чем обладал также божественный старец, законодатель и своего и грядущих поколений; словом — прежде, чем кто-либо завлечется чем-нибудь отдельно в «Одиссее» сообразно своему ремеслу, занятиям, наклонностям и своей личной особенности.